Как прошлое вмешивается в будущее?

,

По словам Джорджа Оруэлла, «Кто контролирует прошлое – контролирует будущее, кто контролирует настоящее –  контролирует прошлое». История всегда была инструментом продвижения политических программ. Однако термин «историческая политика» или «политика памяти» появился только в 1980-х годах в Германии («Geschichts politik»), а потом стал применяться по отношению и к другим государствам.

Целью политики памяти является сплочение граждан, создание так называемой политической нации, которая будет служить сопровождением и поддержкой действий государства. Одним из элементов, необходимых для формирования политической нации, является «учредительное событие» – то или иное историческое событие, которое расценивается подавляющим большинством граждан как положительное и за которое «цепляется» народная память.

Особенную актуальность эти цели получили в эру постмодерна, в условиях постоянных изменений и поляризации общества. Странам нужно было выстраивать новую национальную идентичность и придумать так называемый «государствообразующий миф». В большинстве современных государств им стала Вторая мировая война, которая способствовала распространению дискуссий о проблеме антисемитизма и национализма, об отношении к оккупантам, патриотизме и национальной измене.

Для того, чтобы проанализировать, как в разных странах «устроена» политика памяти было выбрано пять стран. Россия, Германия и США – как непосредственные участники Второй мировой войны, а также, на первый взгляд, два похожих государства, которые были оккупированы фашистской Германией – Венгрия и Польша, тем не менее по-разному проявивших себя как во время войны, так и в современной реальности.

Россия

Российская историческая политика обращается к исконно русской национальной идентичности и отличию русского народа от других по принципу «мы – они». Ключевым событием истории остается Великая Отечественная война, трепетное отношение к которой выражено в празднике Дня Победы. Праздник характеризуется набором «обязательных ритуалов», повторяющихся из года в год.

Примечательно, что именно парад Победы и выпуск новостей от 9 мая стабильно пользуются особой популярностью среди телезрителей. Согласно рейтингам телекомпаний, в прошлом году трансляцию с Красной площади на Первом канале посмотрели около 20 млн. человек, что составило 13,2% от числа всех телезрителей, а доля активной аудитории составила 44,3%.

Фактически, День Победы является одним из немногих событий прошлого, по-настоящему объединяющих нацию. В нем используется мотив того, что каждую семью затронула война, и каждый потомок является носителем части всеобщей истории. Любые другие исторические события не вызывают подобного же оклика среди населения, что мешает проводить более широкую политику памяти. Таким примером можно назвать День народного единства, 4 ноября, связанный с освобождением Кремля от польских интервентов силами народного ополчения под руководством К. Минина и Д. Пожарского. Несмотря на то, что это событие также характеризовалось сплочением народа, в силу его давности, оно выглядит надуманным и не пользуется популярностью среди граждан. К тому же, имеются основания полагать, что изначально  праздник был введен исключительно для того, чтобы отвлечь внимание от празднования 7 ноября – праздника Октябрьской революции 1917 года.

Германия

В Германии события ВМВ стали причиной возникновения такого явления, как «комплекс вины». Под ним подразумевается переосмысление преступлений Холокоста и ответственности нации за жертвы в Европе. Свидетельством наличия этого особенного явления в политике памяти можно считать улицы Берлина, где расположен памятник сожженным книгам перед Гумбольдтским университетом, Stolpersteine, памятник еврейским портным, памятник жертвам Холокоста и т.д. Кроме того, комплекс вины влияет на внешнюю и внутреннюю политику. Еврейская диаспора в Германии является одной из самых быстрорастущих во всем мире, а сама страна до сих пор выплачивает компенсацию Израилю.

Другим ярким проявлением «комплекса» стала общественная реакция на миграционный кризис. Дело в том, что ключевой идеей феномена является критика национализма как разрушительной силы и призыв к гражданам проявлять терпимость ко всем национальным и религиозным меньшинствам, не допускать ксенофобию. Подобную точку зрения продвигают как официальные власти, так и само население, гражданское общество. В итоге, на небывалый приток беженцев из Сирии и других стран Ближнего Востока, Африки и Азии в 2015 году общественность ответила беспрецедентной волной солидарности с бесчисленными инициативами в рамках так называемой новой немецкой «приветственной культуры» – «Willkommenskultur». Эти инициативы касались оказания немедленной помощи, например, одежды, продуктов питания, жилья, языковых курсов и административной помощи. Кроме того, они сплотили общественные организации для защиты прав мигрантов и беженцев. Концепция «Willkommenskultur» стала самым важным лозунгом в дискуссии о миграции и интеграции, и СМИ также активно использовали ее в освещении событий.

Венгрия

Венгрия была союзником Германии в войне, у власти находился фашистский режим. Однако в отличие от современной Германии, Венгрия не признает свою вину во Второй мировой войне. Официальная позиция заключается в том, что Венгрия была оккупирована войсками Третьего Рейха, ее заставляли проводить фашистскую политику против их воли, а в силу того, что страна является маленькой и слабой, венгры не могли оказывать противостояние.

Несмотря на внешнюю правдоподобность такой точки зрения, она полностью противоречит историческим фактам. В Венгрии фашистская партия «Скрещенные стрелы» были у власти задолго до прихода немцев, единственное их отличие было в политических акцентах. В то время как фашисты в Германии были сосредоточены на этническом аспекте («чистота нации»), венгры были заинтересованы вгеополитике. Они пытались вернуть территории страны, которые были у них отобраны по условиям Трианонского мирного договора 1920 года. Но, несмотря на это принципиальное отличие, между двумя режимами было тесное сотрудничество, и действительно никакого противостояния не наблюдалось.

В связи с этим большое недовольство вызывает современное отношение к ВМВ. Например, протесты вызвал мемориал жертвам немецкой оккупации на площади Свободы, на котором Венгрия изображена в виде ангела, а Германия в образе грозного орла. Фактически, это визуальная фальсификация истории.

Важно отметить, что в силу противоречивости венгерского участия во Второй мировой войне, она не стала «учредительным событием» для нации. Главными же датами для венгров являются Венгерское восстание 1848 года за отделение от Австрийской империи и восстание 1956 года против просоветского режима. В обоих восстаниях венгры потерпели поражение, но для венгерской нации это не умаляет фундаментальности двух событий с разницей почти в один век.

Польша

В Польше центральной датой, объединяющей польский народ, стало образование III Речи Посполитой (название с очевидной исторической отсылкой), т.е. возрождение суверенной Польши после 1989 года, связанное с почитанием выступлений профсоюза «Солидарность» и Леха Валенсы. Современная польская национальная идеология является неоконсервативной и опирается, по сути, на ценности этнического патриотизма XIX века. Однако отношения Варшавы с другими столицами начинают обостряться, когда польская политика памяти начинает фокусироваться на событиях Второй мировой войны.

Именно так произошло в начале года. 1 февраля президент Польши Анджей Дуда подписал закон, который предусматривает ответственность за приписывание нацистских преступлений польскому государству. Отныне в Польше официально запрещено упоминать факты сотрудничества поляков с фашистами во времена ВМВ. Закон выглядит нелепым по нескольким причинам.

Во-первых, нет никакого сомнения, что многие поляки участвовали в уничтожении евреев во время оккупации Польши нацистской Германией. Однако это сотрудничество было делом их личного выбора, индивидуальной стратегией выживания, а не официальной политикой страны. Точно так же в каждой стране были свои предатели и антисемиты. Во-вторых, закон является очевидным посягательством на свободу слова, а соответственно, и ущемлением прав населения. Наконец, новый закон затрагивает интересы других стран: Украины, Израиля и США. Его называют «антибандеровским» на Украине, а в Израиле и западных странах – «законом о Холокосте». Протесты связаны с тем, что в документе заявлена примерно равная уголовная ответственность как за пропаганду «бандеровской» идеологии, так и за публичное распространение идей о вине поляков в истреблении евреев в годы Второй мировой войны. С позиции других стран, законискажает исторические факты, ведет к реабилитации участников преступлений и коренным образом противоречит уже украинской политики памяти.Сам факт того, что подобный закон приняли в XXIвеке, вызывает обеспокоенность.

США 

Можно было бы ожидать, что Вторая мировая война станет также «учредительным событием» для Соединенных Штатов, также имеющих статус государства-победителя. Следует сделать маленькое пояснение о том, как американцы воспринимают ВМВ.

Во-первых, для них большее значение имел японский фактор, большинство битв велось в Тихом океане, и, в определенной степени, они были отмечено меньшим героизмом, т.к. битвы велись за отдельные острова, на которых, зачастую, даже никто не жил, а сухопутные войска почти не использовались. Что касается европейского фронта, то почти все американцы знают о бомбардировках Великобритании, но имеют очень слабое представление о размере и важности Восточного фронта, хоть и помнят, что Советский Союз был их союзником. Переломным моментом войны они считаю сражение в Нормандии, а не Сталинградскую битву. 9 мая (8 мая в Европе) не считается в США днем победы, так как на тот момент еще не сдалась Япония. Настоящий конец войны для американцев ассоциируется с печальным и противоречивым событием сбрасывания атомных бомб на Хиросиму и Нагасаки, из-за чего День Победы как праздник теряет свою радостность и торжественность для американцев.

В целом, как в государстве с очень небольшой историей, политику памяти только начинают осваивать в США. В стране празднуется два праздника, связанных с прошлым. Первый, День Поминовения («Memorial Day») отмечается ежегодно в последний понедельник мая. Он посвящён памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооружённых конфликтах, в которых США когда-либо принимали участие. Он не характеризуется какими-либо определенными ритуалами, из-за того, что населению не всегда понятно, про какую именно войну идет речь. Более того, с ним, как правило, связана политическая борьба, когда демократы продвигают пацифистские ценности, а консерваторы доказывают важность войн для укрепления могущества Америки. Другим праздником является День ветеранов («Veterans Day») 11 ноября. Как и День Поминовения, он отсылает ко всем войнам и, соответственно, ко всем ветеранам. Стоит подчеркнуть, что практически все ныне живущие американские ветераны были участниками войн, наименее популярных среди граждан, в первую очередь, Вьетнамской и Иракской кампаний. Поэтому этот день также не подходит для «учредительного события» и «государствообразующего мифа».

Единственным «успешным» праздником, который объединяет нацию, является День Независимости 4 июля. У праздника есть свои ритуалы (парады, повсеместное использование американского флага, барбекю), и в целом он очень сильно продвигает патриотизм.

Pro et contra

Прошлое действительно продолжает вмешиваться в будущее, и события «давно минувших дней» продолжают осложнять настоящую реальность. Политика памяти часто является оружием информационной войны, а переписывание истории возрождает конфронтацию между странами. Германия не понимает, почему русские не чувствуют вины за сталинские репрессии. Польская политика памяти в отношении России подчеркивает статус нации-жертвы и делает акцент на преступлениях режима страны-оккупанта. Это стало одной из причин последних скандалов с решением о сносе ряда советских памятников.

С другой стороны, в Германии до сих пор чтут советских героев, 9 мая проводят акцию «Бессмертный полк», организуют перекрестные года двух стран. Между Польшей и Россией существует ряд успешных проектов народной дипломатии и культурных обменов. Между Польшей и Германией до сих пор хранится память о достижениях Вилли Брандта и его «Ostpolitik», направленной на снижение напряжённости во время холодной войны.

Политика памяти может поддерживать мир и стабильность, а может стать источником хаоса и конфронтации. Это порождает разговоры о необходимости создания единой «правильной» политики памяти. В целом, сегодня с учетом новых технологий и способов коммуникации есть все возможности для ее появления. Однако, как верно заметилнемецкий историк Ханс Хеннинг Хан, «под предлогом того, что объединяющаяся Европа нуждается в общей политике памяти, ведется речь об одной доминирующей интерпретации не только истории Европы, но и истории регионов и отдельных европейских стран».

Есть риск выстроить такой дискурс, в котором собственная страна будет «возноситься» над другими. Необходимо выработать своеобразный кодекс поведения в политике памяти, в котором будет гарантирована автономия отдельных групп и их воспоминаний. А как показали последние польские события, также важно предварительно построить защитные механизмы, которые могли бы предостерегать политиков от нарушения свободы слова и дискриминации меньшинств.

Полина Вершинина, студентка ФМО СПбГУ,

специально для образовательного проекта по политологии PolitIQ

Все новости